"Принял, готов, пойду". Что держит людей на огневой? Честный рассказ добровольца

50-летний доброволец из Белоруссии с позывным "Ремарк" давно находится на фронте. За это время он многое повидал: его группа занимается эвакуацией раненых, выносит тела погибших, помогает выводить мирных жителей. Поэтому о мотивации бойцов он судит не теоретически, а исходя из собственного опыта.

По мнению Ремарка, деньги и карьерные перспективы сами по себе не способны долго удерживать человека на войне. Более того, попытка заманивать людей на фронт исключительно крупными выплатами может оказаться тупиковым путём. Большие зарплаты, считает он, нужны, как нужны и выплаты за ранения или гибель. Но превращать бессрочный контракт в своего рода наём за выплаты - значит превращать человека в функцию, пишет в эксклюзивном материале обозреватель "Царьграда" Олег Беликов.

ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА

Доброволец говорит, что пришёл к этому выводу, наблюдая за свежим пополнением в некоторых подразделениях. По его словам, у молодых бойцов часто нет внутренней мотивации, а в глазах - буквально пустота. При этом от командиров можно услышать, что мотивация якобы не нужна, достаточно дисциплины.

Ремарк с этим не согласен. Человек не робот: он мечтает, любит, боится, может плакать и испытывать сомнения. Поэтому и дисциплина, считает доброволец, должна опираться на какое-то более глубокое основание.

Деньги брал? Контракт заключил? Давай вперёд!

Ремарк приводит в качестве примера ситуацию, характерную для современной войны, когда подразделение предпринимает не слишком удачную попытку штурма населённого пункта. Каждый день в сторону передовой отправляются новые группы. Их доводят до точки накопления - условного "Эвереста", - после чего бойцы парами уходят по заранее определённым маршрутам.

Дальше начинается самое страшное. Кто-то погибает от дронов, кто-то попадает под артиллерийский огонь, кто-то наступает на мину или ночью запутывается в колючей проволоке. Раненый может оказаться фактически один на один со своей судьбой: если эвакуации нет, ему приходится самостоятельно ползти обратно к точке накопления, пока позволяет состояние.

Даже если двойка благополучно добирается до заданного места и закрепляется, это ещё не означает, что бойцы выживут. Через день или два их обнаруживают, после чего приходится снова уходить. Так, по словам Ремарка, люди оказываются в ситуации, когда понимают: каждая следующая пара отправляется фактически на смертельно опасную задачу. И приходит очередь конкретного бойца. Дальше многое зависит от командира.

В одном подразделении бойцу могут сказать, что завтра ему вместе с напарником предстоит "закатываться". Он понимает, что следующий рассвет может оказаться последним, но всё равно идёт. Максимум, что он может попросить, - дать ему ещё один день. И командир иногда соглашается.

В другом подразделении всё может происходить совершенно иначе. Боец говорит, что ещё не оправился после ранения, у него проблемы со здоровьем, а в ответ слышит угрозы и давление: он обязан идти, иначе его накажут. Логика предельно простая: получил выплаты, подписал контракт - выполняй приказ. Именно в таких обстоятельствах, считает Ремарк, и появляются те самые "пустые глаза".

ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА

Разница для самого бойца огромна. В первом случае он понимает, что командир будет заботиться о нём до последнего. Если его ранят по дороге, ему могут разрешить отойти. Даже на позиции постараются поддержать — например, отправят с помощью FPV сигареты, воду или шоколад. Во втором случае солдат знает: как только он уйдёт в лесополосу, дальше он предоставлен самому себе. Отсюда и главный вопрос: что же действительно способно заставить человека идти вперёд?

Ненависть, деньги, месть - или совесть

Ремарк перебирает разные варианты мотивации и приходит к выводу, что многие из них работают лишь до определённого момента.

Ненависть к противнику, по его наблюдениям, оказывается слабым основанием. Те, кто громко заявляет, что готов "голыми руками давить фашистов", нередко первыми отступают.

Месть тоже не становится универсальным мотиватором. Современная война всё больше проходит под знаком беспилотников, а значит, у бойца часто даже нет конкретного противника, которому можно было бы мстить. При этом страх смерти никуда не исчезает.

Деньги, считает доброволец, работают до первого выхода. После того как человек оказывается под огнём и понимает реальную цену происходящего, размер выплаты уже не обязательно способен заставить его снова добровольно идти туда, где он едва не погиб.

Мотив жертвы тоже встречается, хотя гораздо реже. Например, человек может понимать, что в случае его гибели семья получит деньги, необходимые для лечения жены или ребёнка. Но и это, по словам Ремарка, скорее исключение.

Карьера способна работать до определённого момента. Есть бойцы, которые хотят заработать авторитет, получить опыт, а затем перейти на штабную работу. Есть и особая категория профессионалов, которых Ремарк называет "людьми войны" - они переходят из одного конфликта в другой, поскольку сама война становится их профессией. Но это отдельная история. Главным же мотиватором доброволец считает совесть.

ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА

Человек начинает спрашивать себя: если другие идут, а он останется в стороне, сможет ли потом жить с этим решением? Как он будет относиться к себе, если его товарищи погибли, а он предпочёл отступить? Может ли он гордиться предками, которые прошли Великую Отечественную войну, если сам в критический момент оказался не готов разделить судьбу своих товарищей? Именно внутреннее чувство ответственности, по мнению Ремарка, и удерживает сегодня многих людей на огневой.

"Только под кителем или бронежилетом её не видно"

В качестве доказательства Ремарк рассказывает историю, свидетелем которой стал сам. На пункт управления пришёл замполит. По внешнему поведению доброволец сразу определил его приоритет - карьера. Он доложил командиру, что бойцы, вернувшиеся из госпиталей, ещё не до конца восстановились, но есть приказ вернуть их на позиции.

Предложение состояло в том, чтобы крепких и здоровых бойцов с ближней точки перебросить на дальнюю, а недавно прибывших после госпиталя поставить на их место. Командир отказался. Ремарк признаётся, что сначала не понял причины такого решения. Тогда командир объяснил: на дальней позиции постоянно идёт огневое воздействие противника, тогда как здесь относительно спокойно. Если отправить туда недолеченных людей, они могут уже на следующий день снова попасть под огонь и вернуться на эвакуацию, а затем опять в госпиталь.

Для Ремарка это стало примером того, что он называет скрытым человеколюбием. Командир не произносил громких слов о заботе о подчинённых, но принимал решение исходя из того, что будет с ними дальше. Именно такие поступки, считает доброволец, и формируют настоящее уважение солдат к своему командиру.

ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА

Потому что боец должен понимать: если он идёт на смертельно опасную задачу, его не бросили и не списали заранее. За него будут бороться так же, как он готов бороться за своих товарищей.

Я видел десятки человек, уходивших на смерть, и слышал только: “Принял, готов, пойду”. Совесть. Солдатская, командирская, генеральская. Если она жива.

Именно в этом Ремарк видит основу устойчивости фронта. Не только в дисциплине, не только в деньгах и не в громких словах о героизме. В конечном счёте всё упирается в отношение человека к самому себе и к тем, кто находится рядом.

Только под кителем или бронежилетом её не видно, и в глазах не прочтёшь - по отношению к себе и людям узнаешь. Они и держат фронт. Они идут вперёд.

Для добровольца это и есть ответ на вопрос, почему люди продолжают идти на огневую, прекрасно понимая цену очередного выхода. Совесть невозможно увидеть в отчёте, выплате или приказе. Но именно она, по его мнению, в конечном счёте определяет, останется ли человек рядом со своими товарищами в тот момент, когда страх становится сильнее всего остального.